От Персидской империи до войны США, Израиля и Ирана: уроки истории

Когда в 2026 году США и Израиль нанесли удары по Ирану, многие комментаторы говорили о внезапной эскалации. На деле это событие созревало десятилетиями: от свержения правительства Мосаддыка в 1953 году до Исламской революции 1979 года и последующего противостояния за региональное лидерство. Понимание этой длинной исторической дуги помогает увидеть, почему нынешняя война — не случайность, а результат накопленных противоречий.

Ключевые факты

• Истоки унижения и гордости. Иранская идентичность соединяет память о величии древних империй с травмой зависимого положения в XIX–XX веках. Эта двойственность объясняет, почему внешняя политика Тегерана так чувствительна к вопросам суверенитета и признания.

• Переворот 1953 года как незаживающая рана. Свержение правительства Мосаддыка, пытавшегося национализировать нефтяную отрасль, надолго привязало шахский режим к Вашингтону. Именно это событие до сих пор питает антиамериканские настроения в иранском обществе.

• «Белая революция» и раскол общества. Реформы шаха, проводившиеся под давлением США, разрушили традиционные структуры шиитских общин и деревни. Миллионы обезземеленных крестьян оказались в городах, а общество раскололось на прозападную элиту и религиозные слои.

• Революция 1979 года как разрыв с системой. Лозунг Хомейни «Ни Восток, ни Запад, только ислам» стал попыткой выйти из логики холодной войны. Иран первым среди региональных государств бросил вызов биполярному порядку, но заплатил за это изоляцией.

• Парадокс «экспорта революции». Будучи национальным государством, Иран защищает свои интересы в рамках Вестфальской системы, но одновременно стремится построить альтернативный исламский порядок. Это противоречие лежит в основе сопротивления, которое встречают его региональные проекты.

• Разрыв с Израилем. Из союзников времен шаха две страны превратились в непримиримых врагов после 1979 года. Поддержка ХАМАС, «Хезболлы» и сирийского режима привязала Иран к палестинскому вопросу и сделала его главным противником Израиля в регионе.

• Провал стратегии сдерживания США. Политика «максимального давления» Трампа не заставила Тегеран уступить. Вместо этого она сузила пространство для дипломатии и в итоге привела к военным ударам 2025 и 2026 годов.

• «Шестая ближневосточная война». Конфликт стал высшей формой слияния палестинского, израильско-иранского и американо-иранского противостояний. Целью было свержение исламского режима, но результат оказался обратным — регион погрузился в системный кризис.

Глубокий анализ

Структурная причина нынешней войны — не личность Трампа и не отдельные провокации, а фундаментальное противоречие между стремлением США сохранить гегемонию на Ближнем Востоке и ростом регионального влияния Ирана. Вашингтон не готов допустить, чтобы антизападный Иран стал центральной силой региона, тогда как Тегеран рассматривает любое отступление как угрозу своей безопасности и идентичности. Этот замкнутый круг взаимного недоверия воспроизводится с 1979 года и не имеет быстрого решения.

Показательно, что американские войны в Персидском заливе, Афганистане и Ираке, задуманные как инструменты укрепления порядка, подорвали саму американскую гегемонию и открыли Ирану стратегическое пространство для экспансии. Иран заполнил вакуум через сеть союзников — от «Хезболлы» до хуситов, — превратив слабость государств региона в собственную силу. Это классический пример того, как силовая политика производит непреднамеренные последствия.

Для России и глобального рынка эта война имеет прямое значение: эскалация в Ормузском проливе угрожает поставкам энергоносителей, а санкционное давление перекраивает маршруты торговли. Чем дольше сохраняется конфликт, тем сильнее фрагментируется мировая экономика и тем выше цена энергетической безопасности для стран, не участвующих в противостоянии напрямую.

В долгосрочной перспективе ключевой вопрос — сможет ли Иран совместить роль национального государства с мессианским проектом «экспорта революции». Пока эта двойственность сохраняется, Тегеран будет оставаться одновременно жертвой и источником нестабильности. Выход возможен лишь через компромисс, который признает и региональные амбиции Ирана, и законные интересы его соседей.

Нынешняя война показала предел военных методов: удары не свергли режим, но вызвали цепную реакцию кризисов — от гуманитарных до логистических. Это делает дипломатическое урегулирование не моральным выбором, а практической необходимостью. Однако без изменения самой структуры регионального соперничества любое перемирие рискует оказаться лишь паузой перед новым витком.

Часто задаваемые вопросы

Почему Иран и Израиль, бывшие союзники, стали врагами? До 1979 года обе страны сотрудничали как партнеры США. После Исламской революции Тегеран объявил Израиль «опухолью» западного мира и начал поддерживать антиизраильские силы, что постепенно превратило их в непримиримых противников.

Какова роль России в этом конфликте? Россия не является прямой стороной войны, но заинтересована в стабильности энергетических рынков и в сохранении своих позиций на Ближнем Востоке. Эскалация создает для Москвы как риски, так и пространство для дипломатического маневра.

Может ли конфликт закончиться быстро? Маловероятно. Противоречия носят структурный характер и уходят корнями в десятилетия взаимного недоверия. Даже временное перемирие потребует сложных переговоров с участием региональных и глобальных игроков.

Источник URL: https://www.thepaper.cn/newsDetail_forward_34065539

Источник URL: https://www.thepaper.cn/newsDetail_forward_34065539