БРИКС на фоне конфликтов: чего ждет Китай от саммита

11 сентября 2026 года на очередном брифинге МИД Китая официальный представитель Мао Нин ответила на вопрос индийского журналиста о том, чего Пекин ждет от предстоящего саммита БРИКС, который проходит на фоне двух не утихающих конфликтов — ближневосточного и российско-украинского. Формулировки китайской стороны оказались сдержанными, но именно эта сдержанность многое говорит о стратегии Пекина в новых условиях. Почему этот короткий ответ важен не только для дипломатов, но и для рынков, инвесторов и всех, кто следит за перестройкой мирового порядка?

Ключевые детали заявления

• Вопрос был задан в контексте двух конфликтов. Индийское агентство Press Trust of India поинтересовалось, есть ли у Пекина дополнительные ожидания и приоритеты для саммита, учитывая, что он проходит на фоне продолжающихся боевых действий на Ближнем Востоке и в Украине. Это подчеркивает, что партнеры по БРИКС воспринимают повестку объединения прежде всего через призму безопасности.

• Ответ строится на концепции «общей, комплексной, кооперативной и устойчивой безопасности». Мао Нин повторила формулу, которую Пекин продвигает с 2014 года. Она противопоставляется блоковому мышлению и попыткам обеспечить безопасность за счет других — тезис, явно адресованный западным союзникам.

• Главный акцент — политическое урегулирование горячих точек. Китай настаивает, что конфликты должны решаться дипломатическим путем, а не силой. Это одновременно и принципиальная позиция, и инструмент дистанцирования от прямой ответственности за ход боевых действий.

• Пекин говорит о совместных действиях с партнерами по БРИКС. Формулировка «вместе со странами БРИКС» указывает на попытку превратить объединение в площадку для согласования позиций по безопасности, а не только по экономике.

• Ожидания сформулированы через диалог и переговоры. Китай не называет конкретных инициатив, сроков или механизмов — только общие принципы. Это типичная тактика: сохранить гибкость и не связывать себя обязательствами.

• Отсутствие прямой критики кого-либо из участников. В ответе нет упоминаний ни России, ни Израиля, ни Ирана, ни США. Пекин сознательно избегает публичного распределения вины, чтобы сохранить посреднический потенциал.

• Контекст расширения БРИКС. К 2026 году объединение заметно выросло за счет новых членов, и вопросы безопасности становятся для него все более чувствительными. Разнородность состава усложняет выработку единой позиции.

• Ответ прозвучал на фоне активной дипломатии Китая на нескольких направлениях. Пекин одновременно поддерживает контакты с Москвой, ближневосточными столицами и развивающимися странами, пытаясь позиционировать себя как глобального посредника.

Глубокий анализ

Заявление Мао Нин выглядит как рутинный дипломатический ответ, но за ним стоит продуманная стратегия. Китай уже несколько лет выстраивает образ ответственной великой державы, которая не участвует в чужих войнах, но предлагает альтернативную рамку для мировой безопасности. Формула «общей, комплексной, кооперативной и устойчивой безопасности» — это не просто риторика, а попытка предложить незападным странам язык, на котором можно говорить о своих интересах без оглядки на Вашингтон.

Для БРИКС это одновременно возможность и риск. Возможность — потому что многие участники объединения устали от давления Запада и ищут площадку для координации. Риск — потому что позиции стран по ближневосточному и украинскому вопросам различаются, а некоторые новые члены имеют собственные сложные отношения с ключевыми игроками. Если БРИКС попытается сформулировать общую позицию по безопасности, внутренние противоречия могут выйти наружу.

Для России такой сигнал Пекина важен вдвойне. С одной стороны, Китай подтверждает приверженность политическому урегулированию, что не противоречит российским дипломатическим заявлениям. С другой — Пекин не берет на себя обязательств по поддержке конкретных шагов, оставляя пространство для маневра. Это означает, что Москве не стоит рассчитывать на то, что БРИКС превратится в антизападный военный альянс — скорее речь идет о политической платформе.

С экономической точки зрения акцент на безопасности может оттеснить на второй план торговые и финансовые инициативы, включая расчеты в национальных валютах и реформу международных финансовых институтов. Для деловых кругов это сигнал: ждать прорывов в платежной инфраструктуре на этом саммите, вероятно, не стоит. Инвесторы, работающие с развивающимися рынками, будут внимательно следить за итоговой декларацией — именно там проявятся реальные приоритеты.

В более широком смысле Китай тестирует модель «посредничества без гарантий»: он предлагает диалог, но не берет на себя роль арбитра. Такая позиция позволяет сохранять отношения со всеми сторонами, однако она же ограничивает влияние Пекина там, где нужны решительные шаги. В ближайшие годы именно это противоречие будет определять роль Китая в глобальной политике.

Часто задаваемые вопросы

Почему Китай не называет конкретных инициатив по урегулированию? Пекин сознательно сохраняет гибкость: конкретика создает обязательства и ограничивает пространство для маневра. Кроме того, любая детальная инициатива мгновенно становится предметом критики со стороны Запада и может быть отвергнута одной из сторон конфликта.

Означает ли это, что БРИКС станет военно-политическим блоком? Нет. Формулировки китайской стороны подчеркивают диалог и политические методы, а не военное сотрудничество. БРИКС остается разнородным объединением, где у участников разные интересы, и превращение его в альянс маловероятно.

Что это значит для России? Для Москвы это сигнал, что Пекин поддерживает политическое урегулирование, но не готов брать на себя дополнительные обязательства. Сотрудничество будет развиваться скорее в экономической и дипломатической плоскостях, чем в сфере безопасности.

Источник URL: https://www.thepaper.cn/newsDetail_forward_34050198

Источник URL: https://www.thepaper.cn/newsDetail_forward_34050198